Контакты

КГБ для ФСБ и МВД Очень нужная книга: Антонович А. Я.Курс государственного благоустройства (полицейского права). Части 1 и 2 (оттиск из "Университетских известий", 1889 г.) Киев.

Автор: anver от 21 марта 2011
Закон о полиции ДАМ продавил, но идеологической, воспитательно-политической работы не проделал! А потому вынужден увольнять генералов, хотя надо бы сменить ориентиры в их работе!
Мною неоднократно делались предложения по смене содержательности работы и трансформации системы ценностей наших силовиков. Надо срочно приступить к "переформатированию мозгов и поведенческих стереотипов" офицерского состава. Суть-см. ниже

Начальнику Управления Федеральной службы безопасности
по Республике Башкортостан Палагину В.Н. г. Уфа, ул. Крупской, 19
Уважаемый Виктор Николаевич!
Целью моего обращения в УФСБ является добиться концентрации совместных усилий в деле противостояния провокациям неотроцкистов по дестабилизации общества и разжиганию ими перманентной революциии в РБ и РФ с целью ликвидации российской государственности и перспектив развития башкирского народа в этой стране..
1.КГБ для ФСБ. Образование – путь к общему благу(КОБ)
Для недопущения этого нужны эффективные меры по внедрению в общественное сознание идей общественной безопасности, реализация на практике методологии КОБ(концепции общественной безопасности), разработанной русскими учеными и поддержанной, в первую очередь российскими офицерами, позицию которых в политике представляет генерал К.П. Петров(РОД КПЕ). Мои предложения по организации обучения офицеров УФСБ основам общественной безопасности делались неоднократно, начиная с 2001г.. (см.пр.1 мое письмо в УФСБ от 26.11.2005г).
Но если Вам и вашим подчиненным эта доктрина жизнеустройства россиян, одобренная и рекомендованная к внедрению в РФ ГосДумой РФ еще в 1995г., покажется слишком дерзкой и новой, то давайте начнем с изучения КГБ - идеи 120-летней давности, курса о государственном благоустройстве – сокращенно-КГБ ( см. Антонович А. Я.Курс государственного благоустройства (полицейского права). Части 1 и 2 (оттиск из "Университетских известий", 1889 г. Киев., см. эл. версия-в системе «Гарант»-2008).
Готов составить учебный план КГБ по этой книге для работников силовых ведомств РБ и преподавать его полекционно с выездом в районы. .Надеюсь, что Вы, как человек с педагогическим образованием(в отличие от Чернокова, бывшим «на поводке» у Хабирова), поддержите эту инициативу. Надо и в РБ включить «режим перезагрузки», чтобы вывести силовиков на режим работы в интересах народа и страны, а не отдельных чиновников, вроде Хабирова! Суды, МВД и ФСБ, не говоря уже о напрочь гнилой прокуратуре(это еще со времен Скуратова!) при нем работали не в интересах закона и прав граждан. Испытано на себе, ибо, начиная с 2003 года и по сей день я -все еще подсудимый, и таковым назначен по указанию Хабирова.
Но надо расставаться с коррупционным прошлым, при этом-учиться на чужих ошибках! Если бы Зубатов и прочие силовые чины империи Романовых вместо игры с азефами и троцкими изучили и внедрили бы в жизнь КГБ-эту «КОБу 19 века», то не было бы кровавых революций века 20-го! Ибо КГБ, в котором изложены основы полицейского права, рисует такой образ благоустроенного государства, о котором нам, живущим 120 лет спустя, приходится только мечтать! КГБ-это образ полицейского государства, реально работающего на благо, закон и порядок.


Антонович А. Я.
Курс государственного благоустройства (полицейского права). Части 1 и 2 (оттиск из "Университетских известий", 1889 г.)
Киев, 1890 г.

Часть первая

Введение

I. Общие понятия

§ 1. Предмет и значение науки полицейского права

Между исследователями общественных явлений рано возникла противоположность воззрений на основной вопрос всякой общественной науки, вопрос о том, отношения между людьми подчинены ли какому либо регулирующему принципу, или же в них все зависит от произвола и слепой случайности, нет никакой законоподчиненности.
По одному из воззрений, в существующих явлениях общественности нет никакого естественного порядка. Так, по учению Ж. Ж. Руссо, человеческое общежитие - это извращение естественного состояния человека. По его воззрению, идеальный человек это человек вне общества, живущий в лесах, не требующий ничего от подобных себе существ, совершенно не зависимый от них, лишенный всякого образования и воспитания. Общежитие представляет собой извращение естественных условий жизни человека: необходимо отказаться от него, возвратиться к природе, к первобытному состоянию.
Зачатки этой теории мы встречаем еще в древнем мире. Верования древних о так называемом золотом веке, которого человечество лишилось вследствие своих заблуждений, заключают в себе ту же мысль об испорченности человека, живущего в обществе. В наше время это же воззрение о противоестественности существующих условий общежития составляет сущность социализма, разделяющегося на множество школ и направлений, между которыми общее одно - отрицание естественноупорядочивающих начал в общежитии.
По другому воззрению, сношения между людьми подчинены строго определенным законам, исключающим всякий произвол и случайность. Многие из исследователей общественных явлений весьма рано заметили, что общество представляет собой не массу отдельных лиц, но органическое целое, в коем все части состоят в тесной связи между собой и в своем развитии взаимно обусловливаются. Пораженные чудной картиной, открытой ими, исследователи весьма рано пришли и к мысли, что благосостояние народов не зависит от воли законодателей и правителей, что экономическая жизнь народов должна быть всецело предоставлена самой себе и всякое вмешательство правительства в эту жизнь равносильно нарушению естественной ее законоподчиненности и поэтому вредно.
Так еще в конце XVII ст. Dudley North решительно утверждал, что никогда богатства не создаются посредством государственных мероприятий, что эти мероприятия производят замешательство и вред. По его учению, меновые сношения между людьми естественно устанавливаются таким образом, что интересы торговца не противоречат интересам общества. Таким же образом и экономические сношения между государствами имеют в своем основании взаимность выгод, и весь мир с точки зрения торговых сношений представляет собой одну нацию. Нет никакой надобности, поэтому, в издании правил ни для внутренней, ни для внешней торговли.
В XVIII ст. это учение было возведено в научно-оптимистическую систему сперва физиократами, а затем основателем политической экономии А. Смитом.
Физиократы учили, что народному хозяйству должна быть предоставлена полная свобода, которая и должна водворить народное благосостояние. Рассказывают, что врач Людовика XV Ф. Кенэ на вопрос дофина: что он делал бы, если бы стал королем, отвечал: "ничего". И действительно, в этом ничегонеделании, по учению физиократов, заключается принцип отношений государства к экономической жизни, имеющей свои естественные законы, для полезного обнаружения которых должна быть предоставлена полная свобода. Один из последователей физиократической доктрины, Гурпэ выразил этот принцип государственного безучастия к народному благосостоянию в знаменитой формуле либерализма - laissez faire, laissez passer, до настоящего времени имеющей решительных сторонников, в особенности в применении к международным хозяйственным сношениям.
На этом же начале свободы конкуренции обоснована и экономическая система А. Смита. По его учению, существует в общежитии сила, благодаря которой, при полной свободе отношений, достигается благостояние всех и каждого без всякой регламентации, и которая, подобно таинственному началу животной жизни, восстановляет здоровье и возвращает силы организму, несмотря на всевозможные препятствия. Эта сила - своекорыстие или личный интерес каждого. Подчиняясь личному интересу, каждый человек, прежде всего, заботится о себе, о своих выгодах. С этой целью он старается употреблять свой труд возможно прибыльнее, старается производить возможно больше тех продуктов, в которых наиболее нуждается общество, которые наилучше им ценятся и поэтому дают наибольший доход. Таким целесообразным употреблением своего труда, производитель извлекает наибольшие выгоды, принося в то же время наибольшие выгоды другим, нуждающимся в произведениях его труда. Человек, преследуя свои личные выгоды, невольно является существом общежительным. Между людьми даже противоположные дарования не только не ведут к борьбе, но оказывают пользу всем, содействуя развитию разделения труда. Благодаря разделению труда продукты самых разнообразных трудовых особенностей собираются как бы в одну общую массу, из которой каждый может получать произведения, изготовленные другими.
Признав таким образом, что личный интерес каждого не противоречит благосостоянию других, что при полной свободе конкуренции личных интересов достигается наибольшая сумма народного блага, А. Смит за государством оставляет только охранительные обязанности: заботы о безопасности и правосудие.
Эти воззрения лучших мыслителей XVIII века в конце этого же века в значительной мере нашли применение в жизни, но действительность не оправдала ожиданий. Во Франции в это время были употреблены самые решительные меры к водворению общего благосостояния по началамэкономического либерализма, но бедность не исчезла, преступления не уменьшились, беспомощность еще более увеличилась. Это не могло не вызвать разочарования, перешедшего в отчаяние, выражением которого появилась доктрина экономического фатализма. Представителями ее были Мальтус и Рикардо. В какой мере действительно эта доктрина была выражением отчаяния, можно судить, например, из известного положения Мальтуса, что человек, рожденный в свет уже занятым до него, лишний на земле, сама природа повелевает ему удалиться и не замедлить исполнить свой приговор. На сколько и Рикардо доводит экономический пессимизм до фатализма, можно судить, например, из его учения, что определение размеров заработной платы должно всецело зависеть от свободной конкуренции и "заработная плата никогда не должна подвергаться вмешательству законодателя". Очевидно, в этом случае Рикардо признает, что как бы не была тяжела действительность, но она неизбежна, если существует общественная законоподчиненность, вследствие чего и всякое правительственное вмешательство или бесполезно или вредно.
Но с отчаянием тяжело мириться человеку и эта доктрина встретила мало последователей. Она лишь вызвала, с одной стороны, сомнение в существовании экономических законов, выразившееся в увеличении проектов общественного переустройства, с другой же стороны, вызвала новые исследования о действительной законоподчиненности общественных явлений.
Новые исследования поставили на прочном фундаменте доктрину общественной законоподчиненности. В строго дедуктивные и историкостатистические исследования неоспоримо подтвердили существование естественных законов общежития. А между тем прежние сомнения не исчезают, они продолжают существовать и мотивируются главным образом тем, что "если политико-экономические законы суть, в самом деле, законы, то они не нуждаются в применении их, сами фатально применяясь".
Действительно ли так? Неужели нет выхода из дилеммы: или существует общественная законоподчиненность, в таком случае нет места управлению народным благом, ибо законы, как законы должны применяться фаталистически, требуя государственного "ничегонеделания", или никаких таких законов нет, значит, предоставляется полный простор организовать общественный порядок по каким угодно планам.
Выход из этой дилеммы указывается характером законов общественности. Понятие о законе в общественных явлениях получается не иначе, как путем обогащения и отвлечения от массы наблюдаемых данных. Каждый наблюдающий, например, отдельные факты рождений или смертности в каком-либо городе или селении, ничего не заметит в них, кроме хаоса и случайности. По замечанию А. Кетле, тому, кто наблюдает отражение света в незначительных каплях воды, невозможно дойти до понимания явления радуги, даже мысль о связи между этим явлением и отражением света не придет ему в голову, если он не станет в благоприятные для того условия. Только тогда, когда наблюдатель изучает общественные факты в массах, пред его глазами открывается чудная картина, которой он до сих пор не замечал и о существовании которой не думал. Хаос пред глазами такого наблюдателя исчезает, и он видит стройную законоподчиненность там, где все казалось произвольным, случайным, хаотическим. Этим только путем и открывается та законоподчиненность, о которой говорит политическая экономия.
Политическая экономия никогда не открыла бы в изучаемых ею явлениях законоподчиненности, если бы она искусственно не устраняла всего того, что является случайным, временным, местным и частным. Но открываемые ею законы не исключают из жизни этих последних элементов. Научное положение о сфероидеальности земли еще далеко от отрицания высших гор и глубоких пропастей. Придавая надлежащее значение экономическим законам, мы не можем и не должны уменьшать значения того, что устраняется экономистами от изучаемого явления до открытия законоподчиненности. Эта сторона общественности есть наша непосредственная жизнь, в ней наши страдания и радости, наша доля и недоля. Игнорировать ее также основательно, как было бы основательно игнорировать горы и пропасти во имя научного положения о сфероидеальности земли. Эти горы и эти пропасти требуют устройства удобных спусков и подъемов, тоннелей и мостов. Это случайное, временное, местное и частное в явлениях общественности требует управления, вызывает необходимость надлежащего устройства общежития для достижения общего благосостояния. Одного юридического порядка, в необходимости которого не сомневались сторонники законоподчиненности экономических явлений, недостаточно, так как при существовании этих случайных, временных, местных и частных условий в явлениях общественности требования блага могут быть в противоречии с требованиями права, и один юридический строй общежития равносилен возведению в принцип анархии интересов.
Случаем мы называем простое совпадение явлений. Такая случайность существует в жизни на каждом шагу, и нет необходимости отрицать ее во имя принципа общественной законоподчиненности. Как назвать, как не случайностью, наприм., совпадение дня смерти Э. Канта с солнечным затмением? В таком же смысле случаем мы называем, например, совпадение года рождения Кювье и А. Гумбольта, Наполеона и Веллингтона с прохождением Венеры через диск солнца.
В практической жизни случайность может вредно отзываться на всем общественном строе, может разрушать общественное и частное благосостояние. Нет никакой необходимости предаваться фатализму в этих случаях и не предпринимать никаких мер против случайных условий, разрушающих наше благосостояние и препятствующих проявлению естественных его законов. Если необходимые для этого меры превосходят силы отдельного человека, то общий интерес требует, чтобы они были предприняты государством или обществом. Так возникает необходимость хозяйственной деятельности государства или общества, наприм., относительно предупреждения и пресечения бедствий, причиняемых наводнениями, пожарами, градом и тому подобными стихийными действиями. Такие случайные бедствия могут возникать не только от сил природы, но также от людей и капитала, почему и здесь возникает необходимость хозяйственных мер предупреждения и пресечения. Мы говорим, что возникает необходимость хозяйственных мер, отличая эти меры от строго юридических. Так, например, для предупреждения пожаров могут быть установлены строгие наказания на поджог, неосторожное обращение с огнем и т. п. Это меры чисто юридического характера. Хозяйственными мерами в данном случае будут: устроение и содержание пожарных команд, противопожарных обществ, выдача средств для приобретения огнегасительных снарядов и т. п. Если в необходимости в подобных случаях юридических мер никто не сомневается, то нет оснований сомневаться также в необходимости хозяйственных мер. И, с другой стороны, должно быть ясно, что вмешательство это не только не противоречит существованию законов в сфере общественных явлений, но и предпринимается в целях устранения осложнений в их применении, мешающих надлежащему их действию.
Не менее осложнение законов явлений общественности происходит от условий времени и места. Всякий закон в сфере общественности указывает на то однородное, по которому стремится сложиться жизненное разнообразие в деятельности, направленной к удовлетворению материальных и духовных потребностей. Если развитием назвать постепенное осуществление идеи возможности, содержащейся в самой природе развивающегося данного, то естественный закон общественности и есть ни что-либо иное, как эта идея возможности в развитии общественных явлений. Надлежащее осуществление ее зависит от благоприятных условий времени и места. Не может быть, например, что развитие каждого отдельного человека есть постепенное осуществление той возможности, которая содержится в природе нашего Я. Но всякому известно, что на это осуществление оказывают такое большое влияние условия времени и места, что развитие многих людей представляется, скорее всего, воплощением в личности совокупности условий, при которых пришлось развиваться и жить этим людям. А эти условия могут быть неблагоприятны развитию, могут быть неблагоприятны осуществлению идеи возможности в развитии народного благосостояния. Устранение таких неблагоприятных условий, когда оно не по силам отдельным лицам, не может не быть делом общества и государства. И странно утверждать, что такое содействие противоречит законоподчиненности общественных явлений. Вот факты для иллюстрации нашей мысли.
а) Экономическая наука признает основным законом сношений между людьми согласие интересов, почему с этой точки зрения общество представляется организмом, в коем все части живут и работают сообща, взаимно облегчая удовлетворение потребностей. В жизни этот закон солидарности приводит к тому, что, как замечает Бастиа, в изолированном состоянии для производства продуктов, потребляемых каждым из нас в продолжение одного дня, необходимо было бы употребить целые столетия; другими словами, в этом состоянии каждый из нас никогда не мог бы иметь того, что в настоящее время имеет или может иметь каждый день. И действительно, в производстве почти каждого продукта, производимого отдельным человеком, участвует такая масса других людей, что непосредственный труд производства представляется ничтожным сравнительно с бесконечной массой косвенного труда других людей. Люди работают друг на друга, и каждый живет не изолированным, но общественным трудом. Благосостояние каждого обусловливается благосостоянием других. Уяснение этого закона составляет заслугу экономической школы Кэри-Бастиа. Но представители и последователи ее впали в странное заблуждение, игнорируя то, что согласие интересов есть лишь та идея возможности в развитии, которая постепенно осуществляется в жизни, требуя необходимых для этого благоприятных условий. Они пришли к отрицанию существующей борьбы интересов. Но эта борьба на каждом шагу существует, существуют и раненые, и побежденные. Общественность в деятельности, направленной к удовлетворению потребностей, стремится организоваться по закону союзности интересов, но это естественное, вытекающее из самой природы человека стремление видоизменяется всевозможными местными и временными условиями, зависит от умственного и нравственного развития населения и т. п. Под влиянием этих условий жизненного разнообразия закон союзности может быть едва заметен, может с трудом пробивать себе путь. Вот почему, как справедливо утверждает Штейн, возникает необходимость управления хозяйственной деятельностью таким образом, чтобы облегчить осуществление союзности интересов, этой великой идеи, полное господство которой должно наступить в будущем.
б) Под влиянием условий времени и места знамя общественного благосостояния может быть причиной нищеты и преступления. Так, превращение оборотного капитала в постоянный служит признаком развития техники, увеличения власти человека над силами природы и увеличения народного благосостояния. Экономический закон этого превращения состоит в положении, что во всех случаях превращения оборотного капитала в постоянный, при не изменении или увеличении чистого дохода от предприятия, происходит уменьшение валового дохода. Понятно, что в странах, не богатых капиталами, такое превращение происходит на счет занятых уже капиталов и сопровождается временным уменьшением фонда заработной платы. С течением времени, благодаря именно этому превращению, и фонд заработной платы увеличится, усовершенствование в предприятии сделается выгодным для всех. Но пока это произойдет, рабочие лишаются заработка, могут лишиться средств к существованию, что вызовет увеличение преступлений. Помощь необходима, необходимы особые меры, направленные как к предупреждению и прекращению подобных бедствий, так и меры вообще к регулированию самого превращения оборотных капиталов в постоянные.
Наконец, необходимость управления народным благосостоянием в особенности вызывается той отличительной чертой законов общественности, по которой эти законы относятся, так сказать, к семье среднего человека, относятся к тому особому организму, который называется обществом или государством, и который никогда не может быть смешиваем с составными его частями - отдельными лицами.
Существует противоположность в воззрениях и противоположность интересов между личностью и обществом. Поэтому-то почти все определения в политической экономии сущности и значения экономических факторов представляют собой ни что иное, как решительное отрицание обыденных, частно-хозяйственных понятий. Припомним некоторые факты из этой коллизии между общественноэкономическими и частно-экономическими явлениями.
а) С частно-хозяйственной точки зрения капиталом называется всякое имущество, приносящее доход. С общественно-хозяйственной точки зрения это воззрение считается абсурдом. Приняв его, пришлось бы признать, например, долговую расписку капиталом, что будет вполне верно с частной точки зрения, но совершенно ошибочно с общественной точки зрения.
б) С частно-хозяйственной точки зрения прибыль на капитал есть результат обмена и цен на продукты. Для частного лица это вполне верно и напрасно утверждает Д. С. Милль, что только "незнакомые с наукой люди полагают, будто производитель получает прибыль только оттого, что есть покупщики на товар; будто бы запрос, покупщики, рынок товара - вот причина выгод, получаемых капиталистами, которые продажей своих товаров возобновляют свой капитал и увеличивают его массу". И знакомые с наукой, ведя предприятие, не могут не сетовать, когда нет покупщиков и рынка для сбыта, когда нет цен, как сетуют теперь все наши сельские хозяева по поводу непомерно низких цен на хлеб. Только в применении к общественному организму это частно-хозяйственное воззрение оказывается ошибочным.
в) С чисто-хозяйственной точки зрения капитал есть результат сбережения и увеличение его происходит путем бережливости. Это и, безусловно, верно для частного лица, хотя с общественной точки зрения капиталы увеличиваются исключительно производительным потреблением имуществ.
г) С частно-хозяйственной точки зрения деньги и богатство - понятия тождественные; увеличение денег для частного лица равносильно увеличению богатства. К общественному организму это воззрение совершенно не применимо. С общественной точки зрения деньги представляют собой фактор обращения богатств: увеличение этого фактора не равносильно увеличению народного богатства.
Приведенные данные ясно свидетельствуют о том, что указанное разноречие понятий служит выражением разноречия в интересах, выражением борьбы между стремлениями частными и общественными. Отсюда же очевидна необходимость регулирования частных интересов таким образом, чтобы они не противоречили интересам общественным.
Так, хотя с общественной точки зрения обмен не может быть назван источником доходов, но так как для частного лица доход есть результат цен, то частные лица во многих случаях склонны заключать между собой стачки и устанавливать высокие цены, пользуясь нуждой потребителей и невозможностью найти других продавцов. Вот почему возникает необходимость надлежащего регулирования цен, установления такс, облегчения подвоза продуктов и т. п. Подобное вмешательство не исключает закона, не упраздняет научной аксиомы, что единственным источником доходов есть производство, а не обмен, посредством которого лишь распределяются уже созданные доходы. Напротив того, это вмешательство и предпринимается с той целью, чтобы общественнохозяйственный закон нашел для себя в данных условиях надлежащее применение, чтобы доход некоторых не получался на счет других, не был бы результатом обмена и монопольных цен. Подобное вмешательство также не упраздняет научного закона, как не упраздняет оно и в том случае, когда предпринимаются меры, например, против воровства. С общественной точки зрения производство - единственный источник богатства, но с частной точки зрения таким источником может быть обмен, может быть обман, может быть и воровство. Посредством воровства может обогатиться частное лицо, но так как при этом происходит вычет из богатства других, то через воровство народное богатство не увеличивается. И если предпринимаются меры против воровства, то этим еще не упраздняется научное положение о единственном источнике народного богатства, так как это общественноэкономическое положение. Очевидно, не имеет никакого научного значения такая дилемма: или предпринимайте меры против воровства, так как нет никаких законов общественности, или если такие законы существуют, то они сами фатально должны применяться и не нужно никаких мер против воровства.
Существуют некоторые предметы собственности, относительно пользования которыми в особенности вредно предоставление безусловной свободы частному интересу. Такова, наприм., лесная собственность. По многим причинам лес имеет важное общественное значение и государство заинтересовано в сохранении определенного процента лесной площади. Но лесовладелец может быть заинтересован не в сохранении, а в истреблении своих лесов. Предоставление частному лесовладельцу, во имя принципа свободы собственности, безусловного права истреблять лес было бы равносильно разрешению разбойничать во имя того, что запрещением разбойничать суживается и ограничивается сфера свободы человека, занимающегося разбоем. Общество имеет право и обязанность заботиться о том количестве лесов, какое необходимо для нужд страны. Общество имеет право и обязанность регулирования частных интересов таким образом, чтобы не были нарушены общие интересы и общее развитие в своем собственном росте не встречало неблагоприятных условий.
Эта неодинаковость интересов частного и общего приводит также к необходимости самостоятельной хозяйственной деятельности в сфере последнего ввиду того, что последняя деятельность или не вызывается непосредственно частными интересами, или превосходит частные средства, или имеет такое важное значение, что не может быть предоставлена частным лицам. Отсюда возникает необходимость, наприм., устройства, государством или обществом учебных заведений, железных дорог, санитарных улучшений и т. н. общественных предприятий.
Итак, мы видим, что в существе дела одинаково не основательны, с одной стороны, учения, отрицающие существование естественно-регулирующих законов в общежитии, а с другой - учения, отрицающие необходимость вмешательства в дело организации этого общежития.
В действительности нет противоречия между законами народного благосостояния и регулированием его государством и обществом. Управление народным благом необходимо. Необходимо, чтобы случайное не нарушало правильного течения жизни, чтобы частный интерес не был в противоречии с общим, чтобы временные и местные условия, препятствующие росту благосостояния, находили нейтрализацию в нравственных и материальных средствах государства и общества. Одним словом, необходимо надлежащее хозяйственное содействие сохранению и развитию народного благосостояния.
Мы говорим о том содействии, необходимость которого отрицалась во имя существования естественных законов народного блага. Одного юридического порядка еще недостаточно для водворения народного благосостояния; необходима деятельность, имеющая своей задачей и источником не право, но и благо, как совокупность материальных и духовных интересов народа. Такая общественно-хозяйственная деятельность обыкновенно называется полицейской, в отличие от юридической, имеющей своим источником и задачей право. Законодательство каждой страны заключает в себе постановления и чисто правовые и полицейские. Но ввиду тесной связи между правом и благом, ни в одном из кодексов современных государств нет строгого отделения полицейских постановлений от юридических и нет ни одного систематического полицейского кодекса. В жизни различие между этими двумя основными началами деятельности чувствуется на каждом шагу. Достаточно припомнить в этом отношении разделение государств на полицейские и правовые; полицейские государства стремились создать благо граждан помимо граждан, интересы блага подавляли право, господствовал так называемый просвещенный деспотизм, при котором предписывалось, наприм., косить, а не жать хлеб, и при котором государство относилось к гражданам как мать к дитяти; правовые государства безучастно относились к началам блага, считая каждого в этом деле лучшим судьей и деятелем, предоставляя общество принципу laissez faire, laissez passer, при котором требования права и свободы подавляют интересы общественного блага. Задача правильной и разумной деятельности должна состоять в возможном примирении этих коренных начал общежития, в согласовании права с благом, в правомерности отношений государства и общества к народному благу. Содействие народному благу не должно быть произвольным. Оно должно быть основано на тех естественных определениях, которые, говоря словами Шталя, заключаются в самой природе междучеловеческих отношений и которые положительный закон возводит в точные и ясные нормы. Так возникает необходимость особой науки, изучающей правооснования для хозяйственного содействия со стороны общества и государства сохранению и развитию народного блага.
Эта-то наука и называется полицейским правом. Задача ее - изучение в разнообразии жизненных отношений норм для деятельности, направленной, с одной стороны, к охране существующего благосостояния, т. е. к предупреждению и пересечению действий, нарушающих существующее благосостояние, с другой же стороны - изучение норм для надлежащего содействия дальнейшему развитию народного блага. Полицейское право, таким образом, представляет собой необходимое дополнение политической экономии. Последняя имеет своим предметом изучение однородного, по которому естественно стремятся организоваться общественные явления в деятельности, направленной к достижению блага. Полицейское право в осложнении этого однородного жизненным разнообразием изучает правооснования, при посредстве которых законы политической экономии находят надлежащее применение и достигается водворение народного благосостояния.
Существование естественных законов организма не исключает организации условий жизни того же организма. Если политическая экономия есть наука о естественных законах организма народного благосостояния, то полицейское право есть наука о началах организации этого благосостояния, об условиях жизнедеятельности народного организма.
Из сказанного очевидно и высокое жизненное значение науки полицейского права.
Тщетно надеются, что одного осознания всеми экономических законов вполне достаточно для всестороннего их применения и для достижения благосостояния. Ошибается наприм. Маклеод, полагая, что "когда все выводы политической экономии будут ясно поняты и все доктрины ее получат доступ в сознание большинства, она приведет к тому, что весь мир из бойни и мясной лавки превратится в сад изобилия и благосостояния". Из сказанного нами видно, что одного осознания законов блага, изучаемых политической экономией, еще не достаточно для водворения благосостояния. Всегда будет существовать в жизни то случайное, временное, местное и частное, которым осложняются и видоизменяются экономические законы. Необходимо изучение в этом жизненном разнообразии правооснований для хозяйственного управления народным благосостоянием; необходима наука полицейского права.
Эта наука в особенности получает важное значение в настоящее время. С каждым днем все более и более возникают требования хозяйственной деятельности со стороны государства. Горький опыт прошлого убедил, что невмешательство государства в дело народного благосостояния ведет к обеднению народных масс, к пауперизму и пролетариату, угрожающим общественному порядку и даже самой культуре. "Я припоминаю, - говорит один из английских писателей, - что А. Смит и Гиббон утверждали, будто цивилизацию никогда не уничтожат опять варвары. Потоп, говорили они, не воротится, чтобы снова затопить землю. По-видимому, они были правы, так как сравнивали неизмеримую силу цивилизованной части мира со слабостью той части, которая еще находилась в состоянии варварства. Они спрашивали, откуда могут взяться те гунны, те вандалы, которые могли бы еще раз разрушить цивилизацию? Но они забывали, что в сердце наших великих городов, в соседстве с самыми блестящими дворцами, церквями, театрами, библиотеками и музеями, порок, невежество и бедность могли породить более дикую массу гуннов, чем сражавшиеся при Аттиле, и вандалов, более алчных к разрушению, чем самые спутники Гензериха". Очевидно, государство не может равнодушно относиться к угрожающей опасности и должно принять деятельное участие в управлении народным благосостоянием. Для этого управления необходимы руководящие начала, изучение которых и составляет предмет науки полицейского права. Киссельбах еще в 1862 г. в следующих словах характеристически определил возникающий период "хозяйственных" государств. "Мы находимся в каком-то переходном состоянии: прежние государственные теории теряют авторитет, а новые еще не установились. Причина этого явления заключается в требованиях хозяйственного государства (Wirtschaftsstaat), предъявляемых к государству правовому (Kisselbach. Socialpolitische Studien). Полицейское право имеет своей задачей обосновать принципы для "хозяйственного государства".

§ 2. Метод и национальный характер полицейского права

Полицейское право имеет своим предметом изучение правооснований для надлежащего содействия сохранению и развитию народного благосостояния. В разнообразии жизненных отношений, осложняющих и видоизменяющих то однородное, по которому естественно стремятся сложиться общественные явления, эта наука открывает нормы для такой организации, при которой законы народного благосостояния могли бы получить полное и всестороннее применение. Имея дело с элементами - частным, временным, случайным и местным, полицейское право не может быть отвлеченной наукой в строгом смысле этого слова. Метод его исключительно эмпирический и притом главным образом в той своей форме, в какой наблюдение может обнять собой все стороны данных, находящихся не в состоянии покоя и неподвижности, но развивающихся. Метод полицейского права - историческая индукция.
Этому методу во всех общественных науках принадлежит первенствующее место. Так, в политической экономии без исторической индукции каждый исследователь легко впадает в односторонность, легко примет то, что имеет лишь относительное значение за безусловное и постоянное. По замечанию Рошера, если бы на луне были жители: и если бы кто-нибудь из них увидел нашего ребенка, то, не зная закона развития, не принял ли бы он дитя, хотя бы оно было вполне прекрасное, за урода с несоразмерно большой головой, никуда не пригодными руками, ногами, не способными к движению и т. п.? Нечто подобное нередко и случалось с экономистами, забывшими, что экономические явления для всестороннего своего изучения требуют пользования, прежде всего историческим методом. Маклеод и Бастиа, наприм., утверждают, что общество представляет собой ни что иное, как сумму обменов. Кэри ту же самую мысль выражает на своем своеобразном языке: общество есть сумма соединений, происходящих от существования различий. Другими словами, эти экономисты одну сторону общественности, действительно в настоящее время имеющую преобладающее значение, отождествляют с самим принципом общежития. Ограничивая поле наблюдения исключительно настоящим, которое может быть названо временем меновой ассоциации и меновой культуры, они не заметили другой стороны общежития - все совокупности сношений, происходящих от существования между людьми сходств, сходных интересов, сходных целей и сходных средств к их достижению. А между тем эта сторона общежития в свое время имела также преобладающее значение, как в настоящее время преобладает меновая культура, и правильное общежитие может быть основано на законах всей совокупности междучеловеческих сношений, а не одной лишь стороне их. Подобных заблуждений немало знает история общественных наук.
Но если не пользование историческим методом в политической экономии может приводить к таким односторонностям и заблуждениям, то полицейское право положительно не мыслимо вне этого метода.
Нарушения естественно-экономических законов, вызывающие необходимость управления народным благом, как мы видели, происходит от осложнения этих законов элементами времени и места, частности и случая. Понятно, что все меры управления, необходимость коих проистекает из факта существования этих элементов в общежитии, должны сообразоваться с ними. Характер их, целесообразность и практическое значение исключительно обусловливаются тем, в какой степени они отвечают этим условиям, вызывающим самое существование их. Для доказательства нашей мысли представим несколько примеров.
Как известно, на низших ступенях развития люди характеристически отличаются полнейшим неумением соединять в своем уме идею настоящего с будущим. Они, как и дети, живут данной минутой, не заботясь о будущем. Все путешественники свидетельствуют, что дикари отличаются поразительной беззаботностью. Дикарь рубит дерево, желая воспользоваться его плодами. Он не думает о том, что в следующем году уже не будет в состоянии воспользоваться плодами этого дерева, что, быть может, ему тогда придется лишиться того достатка, которым он пользуется в настоящем. Он не думает об этом по той простой причине, что не думает о будущем, живя только настоящим моментом его жизни. Не зная этой особенности дикарей, легко прийти к совершенно ошибочным представлениям о мерах к их развитию. Так многие из путешественников рассказывают о невероятной, как бы врожденной наклонности дикарей к воровству, против которой самые строгие меры наказания оказываются положительно бесцельными. Дикарь, попавший на европейский корабль, ворует все блестящие вещи, которые попадаются ему под руку. Наказания не исправляют его; немедленно после наказания, при первом удобном случае он не может удержаться, повторяет кражу. И никакими мерами строгости отучить от этого нет возможности. Дело в том, что дикарь живет данной минутой, не умея думать о будущем, и чем ниже его развитие, тем более он лишен этой способности соединять идею настоящего с идеей о будущем, тем менее он думает о завтрашнем дне. Ему понравилась вещь и он усвояет ее, или все забывая в данную минуту о наказании, или не будучи в состоянии принести жертву в настоящем для будущего, не будучи в состоянии лишиться удовольствия в настоящем для того, чтобы не испытать страданий в будущем. Здесь меры строгости бесцельны. То же самое мы видим и в детскихшалостях. Наказанное за шалость дитя проливает искренние слезы, дает искренние обещания впредь не делать шалостей. Проходит минута и все забыто: шалость повторяется со всеми ее последствиями. Педагог, не знакомый с естественным развитием понятий в человеке, легко склонен прибегать к самым строгим мерам наказания, мучит себя и детей и, в результате, ничего хорошего все-таки не получает. И это очень естественно. Дитя, как и дикарь, повторяя шалость, или забывает о наказании, или не может лишить себя удовольствия в настоящем ради того, чтобы избавиться от страданий в будущую минуту. В том и другом случае причиной является данный период психического роста, неуменье соединять идею настоящего с будущим. Без воздействия на эту причину, никакие меры не помогут в борьбе с последствиями ее. Д. С. Милль приводит интересный пример борьбы с этим свойством парагвайских индийцев, которую вели миссионеры. Для распространения в их среде культуры миссионеры не встретили никаких препятствий со стороны отвращения к труду, хотя в первое время было и это препятствие. Главное затруднение оказалось в этом неумении соединять идею настоящего с идеей о будущем. "Существенным затруднением была непредусмотрительность индейцев, их неспособность думать о будущем и воспитавшая из того необходимость самого неослабного и мелочного надзора за ними со стороны их учителей. Например, если миссионеры оставляли на их собственную заботу волов, которыми они пахали, индейцы в своей несообразительной беззаботности могли оставлять их на ночь не выпряженными из плуга. Бывали примеры и хуже того: индейцы резали волов себе на ужин, и, слыша упрек за это, думали, что достаточно оправдываются, говоря: нам хотелось есть. Отцы миссионеры должны ходить по их домам, осматривая, что им нужно: без того индейцы ни о чем не позаботились бы. Индейцы часто не оставляют себе нужного запаса пищи даже на посев. Если бы не смотреть за ними, они вообще оставили бы себя без всяких средств к поддерживанию жизни". (Осн. пол. экон., т. 1, стр. 213).
Меры просвещенного деспотизма, применимые к дикарям, вызываются необходимостью. Но те же меры становятся излишними, когда применяются к людям с развитой способностью сочетания настоящего с будущим, но под влиянием каких-либо посторонних и внешних условий своею деятельностью напоминают тех же дикарей. Так, по заключению американского экономиста Ре, "люди, посвятившие себя здоровым занятиям и живущие в здоровых странах, гораздо более способны к бережливости, чем люди, находящиеся в нездоровых или опасных занятиях, живущие в климатах, вредных для человека. Матросы и солдаты расточительны. В Вест-Индии, в Новом Орлеане, Ост-Индии господствует расточительный образ жизни. Но те же люди, переселившись в здоровые страны Европы, начинают жить экономно, если не попадут в водоворот безумного светского мотовства. Война и повальные болезни всегда приводят за собой, в числе других зол, мотовство и роскошь". По этому поводу Д. С. Милль также говорит: "где собственность не безопасна, или где часты разорительные катастрофы, там немногие будут сберегать, да и те, которые станут сберегать, будут находить побуждение к этому не иначе, как только при высоком проценте прибыли на капитал: только высокость процента может заставлять их предпочитать сомнительное будущее соблазну настоящего наслаждения" (Осн. пол. эк., т. I, стр. 210).
Здесь, изменяя условия жизни, мы влияем и на изменение образа жизни людей, поселяем в них бережливость и нравственные качества. Интересный пример подобного изменения представляет кн. Васильчиков в статье "Эмиграция" (Сб. Госуд. знаний, т. 1). Ирландские выходцы, переселившиеся в Соед. Штаты Сев. Америки, ежегодно на свою родину посылают крупные суммы, отчасти для помещения в кредитных учреждениях, отчасти для вспомоществования своим родственникам. В течение 14 лет с 1847 - 1860 гг. по почте и чрез банкиров ирландскими выходцами переслано в Ирландию слишком 11 млн. фунтов стерлингов. "Эти несчастные ирландцы, предмет высокомерной жалости своих могущественных владык - англичан, на которых сыплются нарекания в пьянстве, разврате, лености и всевозможных пороках, переходя из той социальной среды, в которой они родились, в новую, привольную и просторную, возвращают в покинутое ими прежнее отечество сумму, почти равную той, которую Англия тратит на призрение неимущих в Ирландии. Правда, эти блудные сыны зеленого острова не сразу вступают в производительную колею нового труда, первое время проводят в буйном разврате, но вскоре высокая надельная плата и дешевая цена земельных угодий указывают им другой житейский путь; они удаляются из вертепов приморских городов, углубляются в степи и леса и после нескольких лет прилежного труда получают возможность поселиться на собственных купленных землях.
Имея в виду высшие ступени культуры, некоторые из современных представителей полиц. права приходят к заключению, что в современных образованных государствах полицейские меры сводятся или должны быть сведены исключительно к созданию благоприятных условий для производительной деятельности населения. Нельзя не признать, что в этом главным образом и заключаются полиц. меры, но ими не все еще может быть сделано.
Во многих случаях самой жизнью вызываются полицейские меры более непосредственного характера, меры, устанавливающие известные обязательные нормы. Представим себе некоторые случаи для уяснения нашей мысли. Бывает и на высших ступенях развития гражданственности неумение соединять идею настоящего с будущим. Так, население может нести громадные убытки на излишней смертности и заболеваемости, происходящих от санитарных неустройств. Производство санитарных улучшений по инициативе населения и по доброму желанию не может состояться, когда нет этой инициативы и этого желания. Государство не может индифферентно относиться к такому положению и устанавливает обязательные санитарные меры, возлагая приведение их в исполнение или на своих членов, или на органы самоуправления. Другой пример. Население не желает нести расходов на содержание школ, считая грамотность совершенно излишней роскошью. Предоставить здесь полную свободу населению, значит наложить руки на просвещение, так как невежественное население никогда по собственной инициативе не организует школы. Для организации последней необходим известный уровень образования, для достижения которого необходима школа, организация же школы ожидается от этого уровня образования. Очевидно, пред нами circulus vitiosus, выход, из которого может быть дан только извне просвещенной деятельностью государства, устанавливающего обязательное обучение и штрафы за непосещение школы или безграмотность.
Мы представили случаи неодинаковости мер организации благосостояния, происходящей от разного состояния в населении психологического элемента - сочетания идеи настоящего с идеей будущего. Не менее влияние на разнообразие и разнохарактерность этих мер имеет различное состояние развития нравственного элемента. Нравственный элемент в общежитии подлежит не меньшему развитию, чем и умственный. Необходимо сказать, что еще не так давно в этом сомневались, и было высказано одним из крупных европейских мыслителей положение, что цивилизация зависит исключительно от умственного развития, так как нравственность во все времена тождественна, не подлежит никаким изменениям и никакому развитию. Положение это состоит в следующем: "Все изменения, происходящие у народа образованного, зависят только от трех условий: 1) от количества знаний, которыми владеют люди, наиболее развитые; 2) от направления принятого этими знаниями и в 3) от объема и распространения этих знаний и от свободы, с которой они проникают во все классы общества. Деятельность одного нравственного побуждения поправляется деятельностью другого. Каждому пороку соответствует добродетель. Жестокости противодействует благосклонность; страдание вызывает сочувствие; несправедливость некоторых вызывает милосердие других; новое зло встречает новое лекарство и даже самые страшные преступления не оставили по себе никакого прочного впечатления. Опустошение стран и убийства людей - ущербы, которые неминуемо поправляются. На расстоянии нескольких столетий исчезает самый след их. Громадные преступления Александра Македонского и Наполеона I с течением времени лишаются влияния, и дела мира возвращаются к прежнему уровню. Вот постоянный прилив и отлив истории, постоянное волнение, которому мы подчиняемся по законам нашей собственной природы. Над всем этим происходит другое высшее движение; пока волны несутся, то, забегая вперед, то, отступая, одно - и только одно остается неизменным посреди бесконечных колебаний. Действия злых людей производят временное зло, действия добрых - временное добро; потом зло и добро исчезают вместе, нейтрализуются следующим поколением, поглощаются беспрерывным движением веков. Но открытия великих людей никогда нас не покидают, они бессмертны, в них заключаются вечные истины, которые переживают падения государств, борьбу враждебных верований, присутствуют свидетелями при последовательной смене религий. На все это есть разные весы и меры: в один век преобладает один порядок мыслей, в другой - другой. Они проходят, как сон, исчезают, как фантастический призрак, не оставляющий за собой даже очерка своего. Только открытия гениев остаются, им мы обязаны всем, что имеем; они существуют для всех веков и всех времен, они никогда не бывают ни старыми, ни молодыми и, нося в себе семена своей собственной жизни, несутся в вечном, не иссыхающем потоке".
В действительности нравственный элемент в человечестве подлежит не меньшему развитию, чем и умственный. На низших степенях развития нравственные понятия людей были не меньше ограничены, чем и умственные понятия. Конечно, заповеди: люби ближнего, не укради и т. д. в течение тысячелетий остаются непреложными, неизменными, но при этом изменяется смысл, соединяемый с ними в наших понятиях и представлениях.
Так, при родовом быте люди считают своими ближними только членов данного рода, относясь враждебно к инородцам и считая в сношениях с ними позволительным все, что признавалось преступным в сношениях между членами данного рода. В инородце как бы не видели человека, и законы человеческие к нему не прилагались. Точно так же относились друг к другу члены разных племен, народов и государств. Иноплеменцы и иностранцы считались варварами, в обращении с которым все допускалось. В особенности эта двоякая точка зрения практиковалась между членами разных каст и религий. По справедливому замечанию Токвиля, в древнем мире люди, разделенные между собой сословными и кастовыми стенами, не видели человека, видя в каждом члена данной касты. В это время они не могли возвыситься до идеи о человеке, как человеке, и поэтому даже лучшие из мыслителей древнего мира рабство считали вполне естественным установлением, не видя ничего безнравственного в нечеловечном обращении с рабами.
Не видя в человеке человека, древние допускали правила нравственности только относительно тех, кого считали равными и ближними. Теперь район "близких" расширился и с течением времени расширится еще более, обнимет все человечество.
Но нравственный элемент подлежит развитию не только с этой внешней стороны. Интенсивность нравственности также изменяется. На низших ступенях развития мы видим человека грубоэгоистического; к этому состоянию вполне применимо известное положение homo homini lupus est. С течением времени, под влиянием семейного, родового, общинного игосударственно-общественного сожительства люди привыкают соединять личные интересы с интересами других людей, развиваются то общественное чувство, по которому человек сочувствует страданию других, не может быть счастлив, когда кругом него нищета и несчастье. Он страдает страданиями других, и горе общественное является его личным горем. Развивается в человеке любовь к человеку и потребность общественной жизни и деятельности. Личное начало расширяется и проникается интересами общества. Чем лучше общественные учреждения, чем большее участие принимают люди в общественных делах, тем больше сближаются, таким образом, личные интересы с общественными и тем больше общежитие становится нравственносплоченным организмом. Люди постепенно приучаются и привыкают не отделять личного благосостояния от благосостояния других, и постепенно все больше и больше получает силу и практическое значение положение: homo sum et nihil mihi alienum puto, заменяющее собой прежнее положение: homo homini lupus est.
В сущности, развитие нравственного элемента важнее в деле народного благосостояния, чем развитие умственного. Само по себе последнее - меч обоюдоострый. Меч этот может быть употреблен как во зло, так и для добрых дел.
Если же нравственный элемент подлежит развитию, то и, с этой стороны, возникает необходимость приноровления мер к условиям времени и места, к данной стадии развития нравственного элемента в определенной среде. То, что может быть анахронизмом для одной страны и определенного времени, для другой страны и другого времени становится безусловно необходимым.
Полицейское право, таким образом, не может быть космополитическим правом, годным для всех народов. Оно является национальным правом в строгом смысле слова. Принципы полицейской деятельности, дающие прекрасные результаты в одной стране могут приводить к высшей степени начальным результатам в другой. В одной стране, наприм., постройка железных дорог может быть представлена самому обществу, без деятельного вмешательства в это дело государства. В другой стране без такого вмешательства страна не может иметь железных дорог. Страны с высоко развитой промышленностью не нуждаются в ограждении национального труда при посредстве охранительных и запретительных тарифов, между тем как таковые тарифы являются безусловно необходимыми в странах, в которых промышленность еще не получила надлежащего развития. Сообразно с этим и наука полицейского права ни в каком случае не может быть названа космополитической. Это наука национальная. Она изучает те правооснования для деятельности государства, направленной к устройству народного благосостояния, которые заключаются в национальных особенностях данного народа и представляют собой условия его национального развития. Общечеловеческий элемент здесь, конечно, имеет свое значение, как и во всем человеческом. Но подобно тому, как присущие каждому индивидууму общечеловеческие свойства не исключают его индивидуального "я", так и общечеловеческое в деятельности государств относительно народного благосостояния не исключает национального "я" этих государств. И подобно тому, как вне индивидуального нет общечеловеческого развития, так и вне национального развития не может быть общего развития человечества. Только сделавшись вполне национальной, наука полицейского права служит интересам общечеловеческой культуры.

§ 3. Система полицейского права

Мероприятия, направленные к организации народного благосостояния, могут быть сведены к двум категориям: к созданию условий безопасности и к созданию условий материального и духовного благосостояния. Согласно с этим обыкновенно и разделяют полицейское право на два отдела: благочиние и благоустройство. Первый отдел преимущественно обнимает собой право, характеризуемое отрицательным характером, т. е. устанавливающее то, чего не должно делать. Второй обнимает ряд постановлений преимущественно положительного характера.
Это деление с пропедевтической точки зрения не может быть признано основательным, так как многие из мер благочиния могут быть надлежащим образом объяснены только в связи их с мерами благоустройства, как и наоборот. Так, наприм., меры лесоохранения могут быть правильно уяснены после учения о народногосударственном значении лесов и в связи с мерами лесоустройства. Поэтому, имея в виду задачи пропедевтические, мы не можем принять системы, разделяющей полицейское право на две самостоятельные части - благочиние и благоустройство. Пропедевтическим целям более соответствует деление науки на общее учение о факторах благосостояния и учение об отдельных отраслях деятельности, направленной к достижению народного благосостояния.
В первый отдел входят: 1) полиция населения: а) гражданское состояние, б) местожительство и местопребывание, в) числовой состав, г) содействие развитию населения в физическом и духовном отношениях, е) союзный строй населения; 2) полиция сил природы: а) климат и атмосферические явления, б) землевладение и водовладение, г) содействие изучению естественных богатств страны; 3) полиция капитала: а) ограждение собственности, б) меры предупреждения разрушения имуществ, в) страхование имуществ, г) содействие капитализации имуществ. Во второй отдел входят постановления, регулирующие состояние и развитие отдельных отраслей деятельности, относящихся к производству, распределению и потреблению.
Этим отделом мы предпосылаем в нашем курсе краткий исторический очерк учений о народном благосостоянии и учение об органах полицейской деятельности.

II. Исторический очерк учений о народном благосостоянии

I. Древний период

§ 1. Браминизм и буддизм

На тех ступенях развития, когда население жило охотой, средствами удовлетворения потребностей были или готовые дары природы, еще никем не захваченные, или отнятие этих даров у других. Охотник дикарь смотрел на всякого другого дикаря, также живущего охотой как на соперника и врага, которого необходимо истребить. При таком положении дел физическая сила пользовалась всеобщим уважением, была задушевным идеалом каждого. Чем более человек истребит врагов, тем более почета ему от его близких. Этим объясняется сохранившийся до сих пор у дикарей обычай скальпировать пленников: скальп - доказательство храбрости и аттестат, дающий почет и уважение. Понятно, что этот идеал был перенесен и на божество: Шива представляется индусу кровожадным существом, держащим череп в руке, украшенным ожерельями из человеческих костей, одетым в кожу тигра.
Отношения между народами древнего мира напоминают собой эти отношения, господствовавшие между людьми охотничьего периода. Древние государства находились между собой в постоянной вражде; каждое стремилось к преобладанию, к поглощению другого. Вот почему те идеалы, которые были выработаны в дообщественном периоде, должны были иметь место и среди древних государств.
Государства, находясь в постоянной войне, должны были высоко ценить те средства, которыми укреплялась государственная сила и которые давали перевес в борьбе с другими. Одним из лучших средств была такая сплоченность граждан, по которой каждое государство, как целое, поглощало бы отдельные личности. Для сохранения и развития целого необходимо было пожертвовать частями. Это основная идея государственного благоустройства в древнем мире. Личность не всегда могла без протеста переносить такое подавление, но протест ее имел значение начала, разрушающего государственный строй. Практически эта идея лучше всего осуществлена в браманизме и буддизме.
Это древнейшие системы государственного благоустройства, в которых основные социальные идеи древнего мира выразились наиболее последовательно.
По учению браминов весь мир есть произведение Брамы, состоящее в том, что Брама развивается и его развитие есть мир. Общественный строй, подобно физическому миру, создается самим Брамой. Различные касты созданы из разных частей Брамы и переход из одной касты в другую есть нарушение естественного закона общежития, есть нечто противоестественное. Границы между кастами определены не людьми, но природой вещей, т. е. самим Брамой. В свою очередь деятельность членов каждой касты также строго определена. Установлены подробные правила для одежды, для пищи и питья, для общественных увеселений, для молитв, для сна и т. д. Общество представляет собой, таким образом, стройную машину, в которой каждая часть имеет определенное назначение. Интересам целого вполне подчинены части, личность принесена в жертву обществу.
Протест личности против этого строя выразился в буддизме. Основатель его - Сакия Муни, отличавшийся милосердием и не могший переносить несчастий ближних. Спасение от окружающего гнета он находил в одном - в доведении себя до бесчувственного состояния, при котором никакие ужасы жизни не смущают человека, освободившегося от мира, потому что мир для него не существует. Весь мир есть создание воображения, нет ни счастья, ни горя. Сознав это, человек приобщился к Нирване и делается покойным. Нирвана - вот средство спасения. Пред этим Нирвана падают все различия, все касты, люди равны. Буддизм, в конце концов, приходят к разрушению браманизма, придя вместе с тем и к разрушению человека, разрушению личности, во имя интересов которой он выступил. Примирения интересов личности и общества не знал древний языческий мир. Лучшей иллюстрации этого служит греческая философия.
В учениях Платона и Аристотеля мы видим естественные и государственные идеалы древних, изложенные в философских системах. В учениях стоиков и эпикурейцев видим протест личности против подавления ее и вместе с тем разрушение идеи государственности.
Греческая философия, несомненно, доказывает полнейшую невозможность решения социальной задачи без предварительного разрешения нравственной проблемы. В древнем мире одно только европейское законодательство, таким образом, стремилось к организации общежития.

§ 2. Учение Платона *(1)

В Греции государство отождествлялось с городом, но так как городов было много, то было не одно греческое государство, а несколько. Мелкие эти государства вели между собой постоянную войну, ослабляя друг друга и давая возможность вторгаться неприятелям. Чем более усиливалась внутренняя борьба между городами, тем все слабее и слабее становилась Греция. К этому необходимо присоединить и внутренние раздоры между различными классами общества и между честолюбцами, волновавшими народ для того, чтобы захватить в свои руки власть. Лучшим периодом в истории Греции был тот, когда Афины стали во главе греческих городов. Они имели образовательное значение для всех греков. У афинян в то время были Эсхил, Софокл, Эврипид и Геродот. Начиналась философская мысль, и искусство достигло высокого развития. То был знаменитый век Перикла, привлекающий к себе до сих пор внимание каждого образованного человека. Но это время афинского господство продолжалось недолго: спустя 20 лет по смерти Перикла Афины были разрушены, и Греция сохранила свою политическую самостоятельность только благодаря великодушию врагов. Такое быстрое падение объясняется самим строем жизни. Возьмем в пример Афины. При Перикле население города простиралось до 300000 человек, но из них полноправных граждан было только 14000. - Управление зависело от этих 14000 челов., остальные были бесправны и понятно, не могли по доброй воле сочувственно относиться к строю, не дающему им никаких прав. В среде полноправных граждан находились люди, пользующиеся неудовольствием масс для своих целей, волновавшие эти массы. Кроме того, в среде самих полноправных граждан были резкие различия. Этот класс делился на богатых и бедных. Богатство было концентрировано в руках немногих, и оно было по своему времени поразительно велико. Во время пелопонесской войны оказались в Афинах богачи, имевшие по миллиону рублей. При тогдашних условиях жизни это было несметное богатство, и богачи не знали, куда его девать. А между тем бедность в то же время была не менее велика. Бедные граждане боролись из-за жалованья. Перикл установил так наз. фсорикон, т. е. выдачу из казны платы для посещения театров.
Как ни ничтожно было это пособие, но на деле оказалось, что афиняне им страшно дорожили. Бедность, несомненно, была велика. Это вызывало вражду и в борьбе партий: агитаторы пользовались обедневшими гражданами для своекорыстных целей. Каждая победа партии дорого обходилась стране, так как побежденные были истребляемы или изгоняемы, а их имущество конфисковалось.
Во время этой-то неурядицы жил философ Платон, один из известнейших мыслителей древнего мира, почитаемый во все века, называемый "божественным" мыслителем и "умнейшим из всех греков". Он жил в то время, когда Демосфен уже начинал свои филиппики, свои предостережения о страшной опасности, угрожающей всей Греции от Филиппа Македонского. В это же время Диоген среди дня искал со свечей человека и не находил его между греками. Понятно, как должно было сказаться это время на социальных воззрениях мыслителя, которому были дороги интересы родины. Когда угрожает опасность, возникает мысль об отпоре и о тех силах, при помощи коих опасность может быть устранена. Когда возникает опасность обществу, возникает мысль о том, как лучше устроить и укрепить это общество, сделать его могущественным и безопасным. Этим и занялся Платон в своих социальных проектах. Он написал два проекта: один в разговоре о государстве, а другой - в разговоре о законах. Первый представляет собой идеальное устройство, к которому должно стремиться государство, а второй - проект менее совершенной организации, но приноровленной к условиям времени. Первый проект сам Платон называет проектом наиболее совершенного государства, самой лучшей формой государственной жизни, но так как эта идеальная форма превышает понятия и стремления его современников, то поэтому он и написал второй проект, как проект более практического характера. Для нас имеет существенное значение разговор о государстве, в котором высказаны настоящие воззрения Платона на дело народного благосостояния без всяких уступок практического характера.
Свой проект идеального государства Платон начинает положением, что государство должно иметь в своем фундаменте справедливость, так как только основанное на справедливости государство может создать действительное народное благосостояние.
Для того чтобы составить понятие об этой справедливости необходимо рассмотреть организацию государства. Общесшаблоны для dleскачать фильмы
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий
 
Информация
Информация
Комментировать статьи на нашем сайте возможно только в течении 10 дней со дня публикации.